«Мы погрузились в прошлое, а потом собирали фрукты»: дневники художниц из путешествия по Саудовской Аравии

Изначально мы планировали делать исследование в Сиве — это оазис в Египте на границе с Ливией. Диана уже была там, и давно рассказывала про местные вышивальные традиции и вообще про невероятность этого места.

Мы начали готовиться, когда пришли новости о резиденции в Рияде в самой большой институции современного искусства в Королевстве — MISK. Мы подумали, что можем адаптировать проект и податься как дуэт (это наш первый опыт!). В итоге нас взяли, и мы поехали в Саудовскую Аравию, не зная, чего ожидать от этого места, вокруг которого ходили самые разные мифы (некоторые из которых оказались правдой, а некоторые развеялись).

Мы отправились делать проект, в итоге получивший название Lingering in the Light. Это попытка послушать и пересказать истории местных женщин, которые никогда и нигде не являлись Историей. Истории сопротивления, заботы, выносливости — истории цветения в тени. Женщины в Саудовской Аравии не включены в семейные древа, они передают свои истории в тени от матери к дочери, к дочери, к дочери... Они сплетают их из тени, которая дает приют любому путнику в Аравийской пустыне.

Мы, слушая эти истории, становились их частью. Мы пересказали, перепели, перевели их через фотографию и вышивку.

Диана

20 апреля, рейс Каир — Рияд, MS649, место 26B

Мы приземляемся в Рияде ночью. Я нервничаю, что в моей визе опечатка, а в чемодане — пара килограммов химикатов для фотопечати, но женщина на контроле скроллит TikTok’и лениво здоровается со мной на арабском. Я отвечаю на арабском с египетским акцентом — она смеется.

Сплю на заднем сиденье такси, изредка вижу в окне ядреную зеленую подсветку — на мечетях, заборах, домах, скульптурах. Кажется, они очень любят зеленый цвет.

20 апреля, утро

В 9 утра мы помятые выходим из номера и оказываемся на пустынной чистой улице. На ней нет ни табличек, ни магазинов, ни кафе — ничего, только желтые стены и высаженные в линию деревья, в тени которых плавятся коты (больше жизни на улице нет). Солнце жарит очень сильно, +39С, а через месяц ведь лето.

Через десять минут мы оказываемся в Институте современного искусства, где ближайшие три месяца будет наша студия (это резиденция в Misk Art Institute в Рияде — самой большой институции в стране, ради которой мы сюда и приехали), а с нами — еще у 11 художников.

Первое впечатление — какие здесь потрясающе красивые женщины! Они все одеты в длинные шелковые абайи (прим.ред. — длинное традиционное арабское женское платье с рукавами): цветные, расшитые, развивающие. Теперь нужно ассимилироваться, как я делаю в каждом новом месте, и купить абайю.

21 апреля

Рияд — город белых огней вдалеке и строительных кранов. Город желтого цвета, сделанный из песка, оазис посреди пустыни, который теперь изрисован улицами, магистралями, дорогими новостройками и небоскребами. Глаза здесь забывают о существовании зеленого и ярко-голубого цвета. Мы с нашими коллегами-художниками впервые выехали за пределы района на синем пикапе — разглядывали издалека огромную стройку и пустыню.

24 апреля

Впервые выехали в центр Рияда — и наконец посмотрели метро, созданное Захой Хадид. Час залипали в геометрии и отражениях зданий.

Маша

29 апреля

Пошли в Wasm — студию современных художников. У Сауда (его называют «доктор», а мне почему-то стало смешно, и я немного иронично выделила «Доктор» — оказалось, у него PhD, но, по-моему, сейчас у всех так) оказалась большая классная библиотека.

Нашла крутую книгу “In the Stepfoot of the Camel. A portrait of the Bedouins of Eastern Saudi Arabia in Mid-Century” Элеонор Николсон. Элеонор — «американская жена». Приехала за мужем-инженером, а в итоге написала книгу про свою жизнь тут. Мы стараемся искать источники саудовских авторок, но эта книга оказалась трогательной и созвучной. Взгляд женщины (и матери), иностранки — взгляд нежный, заботливый, уважительный. Она не старается всё объяснить или поменять, просто смотрит на местных женщин, детей, пустыню. И еще смотрит, как тут растет ее американская дочь, которая каким-то магическим образом теперь принадлежит и этой пустыне и этим людям, а они ей.

“The whole of the world’s past fills the emptiness. It crowds the sky, the desolate flat, the sandhills beyond. Not as a date to be filed for future reference, but as existence — a day that always is. I stand on this pebbled knoll, facing the impact of truth. I peer through the pigmented haze in search of something that links us, the twentieth century, with this moment of the ancient past. A tangible fusion of extremities, as the sea flows momentarily upon the shore and, retreating, leaves its mark on the sand. This common presence of ages, thousands of years separated, must carry one thread of unity”.

3 мая

Быть художницей сегодня — выживать, работать с институциями. Как?

4 мая, публичная Библиотека Короля Абдулазиза

Очень приятное место — маленькая и уютная библиотека, можно сидеть с кофе на диване.

Нашла много поэзии. Особенно:

I am the flourishing wound of your small history.
из “Victims of a Map” (идеальное название) — Adonis

(также читала Махмуда Дарвиша, но он мне не очень)

Диана

4 мая

В Рияде сложно освоиться. Очень жарко, дорого; много непривычной еды и фастфуда, нет парков и пешеходных улиц в нашем районе, бюрократические сложности в институте — все очень сложно согласовать, от этого накатила грусть, причем коллективная грусть — у всех художников резиденции.

Сегодня мы через силу взялись за творческую работу: наметили план, развесили несколько работ в студии, расставили столы, я сделала первые отпечатки цианотипии.

А вечером сделали коммьюнити-встречу с вышивкой: позвали наших саудийских художниц и вышивали все вместе, обсуждали, слушали, делились.

apricots and palm leaves /
home /
water of my eyes

Маша

12 мая

“We (Women) are trusted by the God to keep the momentum of living”

Встреча с местными женщинами — вышивать и говорить.

Всегда переживаю. Вдруг никто не придет, вдруг придут все.

Пришло несколько женщин — Эзруу мы уже встречали, она из Египта.

— “I came here as a bride” —

Женщина из Палестины. Рассказывала, как вышивала приданое.

Две девушки из Франции, которые переехали за мужьями, приняли ислам. Покрытые. Одна скучает по дому, по лесу — они вышивали на красном, выглядело красиво.

И Амина — мусульманка из Индии, выросла в Катаре. Она всегда покрыта и не снимает никаб даже, когда нет мужчин. Очень душевная.

Диана

13 мая

Сегодня мы уговорили нашего нового саудийского друга Халида поехать в пустыню на двух пикапах. Выбраться из жаркого бетонного города — потрясающее ощущение! Мы выехали с закатом, и оказались в пустыне уже в темноте, при свете луны. Мы заехали в песчаные дюны максимум на километр-два и сразу же ужасно застряли на первой машине. Вторая машина проехала еще чуть-чуть — и тоже застряла в песке. Мы собрали термосы, пледы и вышли на открытое пространство между дюнами. Это был первый момент связи, когда удалось действительно почувствовать этот ландшафт, красоту и силу пустыни — как глоток свежего воздуха.

Мы просидели до 5 утра, притворяясь, что нет никаких проблем, а потом вызвали эвакуатор: на нем и вернулись в Рияд.

16 мая

Мы живем от поездки до поездки, а между ними до часу ночи сидим в студии. Сегодня в 4 утра с нашей саудийской подругой Фатмой мы поехали собирать пигментные камни в пустыне — чтобы потом напечатать с ними принты в технике шелкографии (у нас есть огромный цех для этого!). Доехали до потрясающего оазиса Аль-Харик — дорога через красновато-золотистые дюны, пальмы, каменистые горы. На улице уже сложно находиться дольше 15 минут, пока я делаю фотографию или бегу к очередному дереву посреди пустыни, я плавлюсь, как сыр. В –50 снимать, оказывается, проще!

Маша

16 мая

“Textiles as conduits vehicles of how people move through the world” — говорили с Элизабет, нашей наставницей.

Moving homes.

In your eyes there’s a forest of palm trees (?)

Диана

17 мая

Сегодня я провела фотосессию для саудийской девушки Бдуур и ее мамы Норы — мы случайно познакомились, и они очень захотели фотографии от меня. Рано утром мы приехали в заброшенный традиционный саудийский дом, и снимали, пока моя камера не начала плавиться. Потом мы пошли выпить кофе, и мама достала огромный сверток — в нем лежала зеленая абайя, которую она сама сшила для меня!!! Я прыгала от счастья весь день.

Маша

17 мая

Наконец-то провела время в студии — просто рисовала и вышивала. За один день вышила большой фрагмент — тень растения из пустыни. Цветы в пустыне меня захватили. Удивительно, как они выживают и цветут — нащупываю в этом точку соприкосновения с землей и людьми.

Очень не хватает просто быть в студии и работать. Когда долго не работаю руками, у меня начинается паника.

Вообще тяжеловато — вышивке нужно очень много времени на исполнение. Фотография работает совсем по-другому. И мы с Дианой пытаемся приладиться к ритмам практик друг друга.

Диана

19 мая, Аль-Ула

Всю неделю мы планировали путешествие — работать в городе я, кажется, не умею. С фотографией это еще сложнее: в +45 много не поснимаешь, да и люди в основном прячутся по домам или торговым центрам.

И наконец мы улетаем в Аль-Улу — маленький оазис на севере Саудии, который сейчас превращается в локацию с лакшери туризмом. Там находится школа ремесел для местных женщин — это наш план! Мы уже наметили тему и форму проекта, который будем делать для финальной выставки, но из-за того, что всё завязано на историях реальных людей, которых в Рияде сложно поймать, у нас случился творческий застой. Пусть неделя в деревне нам поможет.

Маша

20 мая

Как узнать женщину, полностью покрытую, когда она входит в комнату? Я не знаю. Но это работает. Амина раздает тепло, юмор и объятия.

22 мая, Аль-Ула

Рассказ Ламии: «Я никогда не покрывала голову. Однажды брат высказал что-то по этому поводу, и папа это услышал. Он позвал всех братьев: “Не вам указывать, что носить моей девочке. И не мне. Только она сама может решать”».

«После принятия закона в 2018 году было интересно наблюдать, как всё меняется. Девушки не сразу начали носить другую одежду. Сначала появилась вышивка на рукавах — черная на черном. Потом цветная на черном. Потом потихоньку какие-то цветные элементы одежды. А потом всюду стали появляться цветные абаи. Это было очень красиво».

В моей голове сразу ожил мультфильм, в котором на женщинах стали распускаться цветы, а черные одежды становились их (цветов) тенью.

«Сложно объяснить — она (Саудовская Аравия) была как птица в клетке».

Я вспомнила голубей Манал Аль-Доваян. Керамические скульптуры птиц, на которых напечатан официальный документ — разрешение от мужчины, позволяющее женщине самостоятельно путешествовать в определенные даты.

Диана

23 мая

Это самый потрясающий момент поездки. Мы встретились с Рахад и ее мамой — они невероятные! Мы разговаривали два часа, а потом они привели нас в сад бабушки Рахад... Это заброшенный старый домик со скрипучим замком и волшебным забытым садом. Все деревья в нем посажены бабушкой, у которой сейчас деменция; в этом доме выросли мама и ее дочь, а сейчас никто не живет.

«Она не помнит, поэтому я храню каждое воспоминание».

Можно ли сохранить воспоминание, или только его отзвуки, искаженные отражения того, что было?

Оказавшись там, мы все вместе погрузились в прошлое, а потом собирали фрукты. Мама сорвала ветвь лайма, Рахад — манго, это их любимые деревья. Мы напечатали тени этих веток на ткани, это обязательно станет частью нашей работы.

24 мая

«Всю жизнь я вдохновлялась пальмами — как они прочно стоят и растут, несмотря ни на что, даруют тень людям, выдерживают невзгоды и терпеливо переживают сезоны… Так и я в моменты сложностей вспоминала пальмы на той ферме, где я росла» — Файза.

Она три часа рассказывала нам истории о жизни, плетя из пальмовых листьев и наливая нам кофе со специями. Мы не хотели от нее уходить. Ее объятия — как объятия родной бабушки.

25 мая

Во время дневной жары — уже за +45 — мы оказались в старых садах (тех, о которых рассказывала Файза). Там всё будто замерло; остались только руины домов, увитые корнями деревьев. Сложно описать этот многослойный, сложный ландшафт, который вмещает в себя столько эмоций и воспоминаний, которые мы слышали от местных женщин, переселенных оттуда. Это что-то удивительное. Так выглядит память, если у нее есть вид и форма. Память-ландшафт, где можно увидеть всё сразу, как будто глядишь на пейзаж, где прошлое, настоящее, будущее — не линейны, последовательны и раздельны, а едины.

Маша

1 июня, Рияд

Специально перечитываю «Памяти памяти» Марии Степановой — после встречи с Рахад особенно искала эту цитату (рифмуется с ее историей, нашим проектом, да и вообще со всем):

«Это представление о нашем роде как женском, как о череде сильных, отдельно стоящих (верстовыми столбами по ходу столетия) женщин: их судьбы были предъявлены с особенной крупностью, они — держась друг за друга и друг в друга переходя — составляли первый план общей многоголовой фотографии. Странно, как подумаешь, что у всех у них были мужья — но мужчинам этой семьи почему-то доставалось меньше света, словно у истории были сплошь героини, а на героев она поскупилась. С другой стороны, своя правда здесь была, хотя мужчины в этом и не виноваты — не на них род держался, и не по их вине. Один рано умер, другой умер еще раньше, третий был занят другими, почему-то несущественными, вещами. Последняя линия передачи — та часть рассказа, когда веселая сутолока многообразия уже выстроилась в предысторию, в ступеньки, уверенно бегущие/ведущие ко мне, состояла в моем уме (и, может быть, в мамином) уже исключительно из женщин. Сарра родила Лёлю, Лёля родила Наташу, Наташа родила меня».

Диана

3 июня

Сегодня первый день, когда у нас по-настоящему начала складываться работа — наш текстильный объект. Первый слой — это фотографии, в них весь сторителлинг. Следующий слой — вышивка, объединяющая, связывающая отрывки в единый поток.

С фотографией у меня такой подход к созданию: я долго продумываю, расставляю, делаю несколько проб, перепечатываю. С вышивкой, медиумом Маши, всё совсем по-другому, поэтому мы всё еще пытаемся понять, как наладить процесс, в котором мы творим вдвоем.

6 июня

Первый день Аида. Все наши коллеги разъехались по домам, институт не работает, студии опустели. Остались только мы вчетвером и охранник. Он с утра приехал к нам с огромным казаном — рис с овощами и барашек — это традиция первого дня праздничной недели. Устроили такой семейный праздник.

7 июня, Джазан

Перелет Рияд-Джазан. Мы летим к границе с Йеменом и оттуда собираемся подняться в труднодоступные горы — я надеялась хоть там спастись от жары в 50 градусов.

Но в самом Джазане оказалось еще жарче из-за влажного воздуха — одна надежда на горы!

А еще в первые же 20 минут, когда за нами приехал водитель, выяснилось, что не приехал наш гид и переводчик Муса — об этом заранее он, конечно же, не сообщил. Иншалла — справитесь сами.

8 июня

Мужчины в юбках с цветами в волосах.

Розы пустыни.

Причудливые деревья, похожие на сокотру (прим. ред. — «драконовые» деревья, произрастающие на Йеменском острове Сокотра); мартышки прыгают по холмам.

Маша сидит в пещере и вышивает на нашей инсталляции.

Ферма без электричества, воды, кондиционеров. Здесь выращивают кофе. И несмотря на то, что здесь нет вообще ничего, Файзал, хозяин фермы, достал идеально чистую блестящую стеклянную воронку V60, обжарил кофе на огне, помолол зерна и заварил потрясающий кофе, такой, что хипстерам и не приснится. В этом вся Саудия!!!

9 июня
Мы плавились от жары и едва ли что-то записали без переводчика арабского языка. Диалект здесь такой сложный, что даже наши друзья-саудиты не смогли перевести. Через общих знакомых нашли деревенский музей в другой части региона — туда мы и поедем.

10 июня, Белгази

Мы поселились в домике на горе у Норы. Она очень смешная, суетная и деловая (сама сделала этнографический музей, закончила университет, ведет TikTok!!) Это «дом вдали от дома»: с утра Нора как настоящая мама нас будит, мы едим всей семьей, обмениваемся опытом без знания общего языка, без слов стебемся над ее мужем.

А еще мы стали новыми звездами ее деревенского TikTok: она переодевает нас в традиционную одежду, снимает как мы готовим саудийский кофе и так примерно каждое действие.

Маша

12 июня, Джазан/Файфа

Нас привели к Ом Яхия, подруге нашей Норы — познакомиться, посмотреть ее маленький музей. Она предложила нанести хну мне на ладони — я ужасно обрадовалась.

С тех пор как Рахад в Аль-Уле рассказала нам, как бабушка наносила ей хну на ладони — это не выходит у меня из головы.

Когда я думаю про свою бабушку — я вспоминаю ее руки. Руки, которые очень много работали, много заботились, много обнимали, много трогали — всё это можно было прочитать по ним. Она всегда брала мои руки в свои и говорила: «Смотри, какие у тебя ручки гладкие и молоденькие, а у меня морщинистые и пальцы кривые». Я ужасно скучаю по бабушкиным рукам.

Оми Яхия положила мне в ладони хну и зажала мои кулачки в своих, так будто нас связывает какое-то родство. Я почувствовала, что всё это часть одной истории — моя бабушка и бабушка Рахад и вот эта женщина.

Диана

13 июня, Белгази → Фарасанские острова

Пришло время уезжать; Нора приготовила красивый завтрак и накрыла стол в саду рано утром, и пока расставляла тарелки — начала плакать навзрыд. Она очень не хотела, чтобы мы уезжали. Мне кажется, мы стали первыми людьми за долгое время, которые поддерживали ее безумные идеи — с видео, музеем, путешествиями; слушали ее внимательно, смотрели всё, что она показывала. Она нам давала свою заботу.

Я очень люблю работать с людьми.

Маша

15 июня, Фарасанские острова

Кажется, мы одни на острове. Купаемся голышом под луной.

Я нашла красную ракушку.

Всё время смотрю на море и думаю, что на том берегу Эритрея, рядом Палестина.

Я много работаю с беженцами из Эритреи в Цюрихе — думаю про них. Про всю эту невыносимость войн, режимов, границ. Думаю про бабушку с дедушкой. Сколько любви и нежности в каждой жизни, в связях между, какие эти связи хрупкие и красивые ниточки, а на них падают бомбы, и это безвозвратно и бессмысленно.

Тяжело. Непонятно.

Диана

17 июня, Джедда

Джедда — другое дело! Морской воздух, исторические дома, ветер, жизнь. В Рияде все в точности наоборот.
В старом квартале города мы пытались отыскать дом бабушки одной из наших героинь: это ее родовой дом, и как и других жителей, ее выселили из этого дома на улицу, чтобы сделать из района квартал для туристов. История ужасно грустная.

Маша

26 июня

Последняя встреча с женщинами. Хотелось бы больше времени.

Диана

27 июня

Легендарный вечер. Готовили с Фатмой борщ по рецепту моей бабушки — все саудийки были в восторге.

30 июня

Работа, работа, работа, работа, перерыв на чай, снова работа.

Маша

1 июля

Думаем про название.

As I was resting in the shadow of my grandmother’s tree ?

Перечитывала Аллу Горбунову и вспомнила ее стихотворение.

ЗВЕЗДОПАД

из чего
сделан свет
падающей звезды?
— из тени белизны
из чего
сделана тень
колышущейся листвы?
— из света темноты
блюдечко на крыльце
сад в цветочной пылице
и тень белизны, и свет темноты
падают звёзды в кусты
_ из чего
сделана тень
колышущейся листвы?
— из света темноты —

Вот это очень зацепило. Кажется, это про нас.

4 июля

Монтируем выставку. Магическим образом всё проходит быстро и гладко, Райян — король, отвечает за логистику. Всё работает (чудо).

Диана

4 июля

Установили нашу центральную инсталляцию. Как я ей горжусь!!

6 июля

Красиво нарядиться на открытие выставки — самое главное!

Очень много посетителей.

Маша

6 июля

Открытие. Очень много людей!

8-9 июля

Людей много каждый день. Публика супер активная, все задают вопросы и просят рассказать о работе — нон-стоп. С одной стороны, круто, с другой — тяжеловато.

Очень горжусь тем, что мы сделали. Три месяца интенсивной работы — творчество, ресерч, нетворкинг + это первая работа вместе. Мы с Дианой всё время восхищаемся собой, смеемся и называем нашу работу «Сикстинская Капелла — Марианская впадина». Что есть, то есть.

10 июля

На выставку из Аль-Улы приехала Рахад!!!

Сама рассказывала посетителям свою историю и показывала нашу работу. Было невероятно трогательно.

Диана

9 июля

Наша коллега Малак сказала, что мы стали звездами cаудийского TikTok и Snapchat (да, им здесь пользуются): они все снимают нашу работу и выкладывают, и теперь эти видео — из каждого утюга. Очень смешно.

Особенно нравится она, конечно, женщинам.

10 июля

Последний день открытия. Радостно смотреть, как зрители взаимодействуют с инсталляцией. Сегодня девушки (видимо из Джазана) узнали песню, которую записывала Нора с мамой — начали ей подпевать, а другие зрители были в недоумении (диалект ведь другой!). Прилетела Рахад — специально ради выставки, и была очень счастлива увидеть свою «часть». Другая героиня проекта Бдуур принесла нам букет цветов и тортик. Такой приятный момент — увидеть результат проделанной работы и собрать вокруг себя потрясающе красивых людей, рассказать их истории.

Маша

14 июля

Улетаю — три месяца в Саудовской, два в Египте, а впереди Швейцария. Но перед этим отдохнуть дома в Майкопе. Домой домой домой!