Ахмат Биканов в Берлине

АХМАТ, МЫ РАЗГОВАРИВАЕМ С ТОБОЙ НА РАССТОЯНИИ — ТЫ ИЗ БЕРЛИНА, Я ИЗ ТБИЛИСИ. ОЩУЩАЕШЬ ЛИ ТЫ СЕБЯ ТАМ КАК ДОМА? И ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО ОЩУЩЕНИЕ?

В какой-то момент в Берлине мне стало спокойнее воспринимать жизнь. Она продолжает быть щедрой на тяжелые и легкие моменты.

Когда я не в себе, мысленно возвращаюсь к ранним воспоминаниям: первая поездка в село, линия гор, твердость почвы, формы деревьев. И к людям. Память может задерживать, и важно не игнорировать того же в настоящем. В этих образах нет ничего абсолютно уникального: прикосновение к земле, прохлада тени, движение воздуха повторяются везде. Так понятие дома перестает быть конкретным местом. Это состояние близости — с другими и с собой, форма, в которой ты не притворяешься.

Мне нравится выходить из квартиры, блуждать по улицам и наблюдать за людьми: каждый идет своим путем — теряет, находит, сходит с ума и возвращается в самое начало. Мы все здесь впервые проживаем эту жизнь, и никто полностью не властен над ошибками и падениями. У каждого — свои мысли о том, откуда и куда мы идем. Порой это страшно, но так же красиво — видеть этот поток и быть его частью.

Для меня дом — это форма присутствия в мире, возможность быть живым не только для себя, но и для другого человека.

ТЫ ЧАСТО ВОЗВРАЩАЕШЬСЯ К ОДНОМУ МОТИВУ. ПОЧЕМУ ДЛЯ ТЕБЯ ВАЖЕН ПОВТОР — И ЧТО ОН ДАЕТ ТВОИМ ПОРТРЕТАМ?

Раньше мне казалось, что повторение — это плохо, что один и тот же мотив сковывает меня. Сейчас стараюсь об этом не думать и воспринимать это как практику — ритм, который удерживает в равновесии, как дыхание.

Одиночный портрет сакрален: в нем есть интимность контакта без свидетелей. Бывает меня спрашивают, почему я не пишу большие форматы, почему становится меньше цвета, где другие люди? И я люблю тех, кто задает эти вопросы, но в них мало тактичности.

Я учусь соглашаться со своим образом и настроением в работе. Возможно, однажды я отступлю от них, но пока хочу довести задуманное до формы, в которой буду уверен.

ПО ПОВОДУ ЛИЦ. МНЕ КАЖЕТСЯ, ИМЕННО ГЛАЗА — АКЦЕНТ. ВАЖНО ЛИ ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ?

Мне важен взгляд — это естественный язык общения. Через него многое яснее, чем через слова. Моя практика — это как репетиция контакта с человеком.

Состояние «под наблюдением» бывает разным: пугающим или обнимающим. Хочется быть готовым ответить на этот взгляд. Я часто оказывался в ситуациях, когда слова не приходили на ум. Мне всегда нравились те, кто умеет уходить в тишину и не заставляет себя говорить сразу.

Это открывает пространство для другого вида общения. Тишиной и взглядом можно проверить близость: если мы не можем быть в спокойствии и молчании, значит, между нами есть что-то тяжелое. В такой тишине можно разглядеть больше — заметить собственные сомнения или увидеть, что происходит между людьми.

В ТВОИХ РАБОТАХ ДЛЯ ВЫСТАВКИ ПОЯВИЛСЯ НОВЫЙ ЭЛЕМЕНТ — ВУАЛЬ. ПОЧЕМУ?

Меня привлекает ткань — то, как она драпируется, складывается и дышит. Мы всю жизнь носим на себе полотна: они помогают защищаться. Взгляд невольно цепляется за складки. Это медитативное состояние, способ отвлечься от себя и разглядеть, как ткань создает иллюзию движения, оставаясь неподвижной материей.

Если молчание открывает пространство, то вуаль — преграда. Она гасит взгляд, делает контакт нечетким: глаза перестают видеть и чувствовать напрямую.

Мы смотрим на одно и то же — и видим разное. Кто-то считывает зло, как добро, или наоборот. Так рождается сомнение в собственных мыслях. Вуаль стала образом заблуждения, которое мешает ясно видеть. А сомнение — это способ проверить себя, сбросить эту ткань с глаз. Жизнь через сомнение помогает нам понять, что мы заблудились, или наоборот — что идем верно.

РАССКАЖИ О СВОЕМ РАБОЧЕМ ПРОСТРАНСТВЕ. Я ЗНАЮ, ЧТО У ТЕБЯ НЕТ ОТДЕЛЬНОЙ МАСТЕРСКОЙ — ТЯЖЕЛО ЛИ СОВМЕЩАТЬ И РАБОТУ, И ЛИЧНОЕ В ОДНОМ МЕСТЕ?

Конечно, прекрасно, когда есть дом, где ты отдыхаешь, зовешь любимых людей в гости, планируешь, спишь, и отдельное место, где все рабочие материалы и ты работаешь. Последние полтора года я жил в квартире-студии. У меня совсем пропало ощущение рабочего пространства и дома, отдыха и труда. Не буду жаловаться — здесь очень много света, окна выходят на юго-восток. Это помогает работе и создаёт комфорт.

В самом начале, как я переехал в Берлин, мы с Анастасией Шавлоховой (прим. ред. — основатель галереи сцена/szena) открыли выставку. В тот период у меня была первая и последняя отдельная мастерская. Я благодарен за этот опыт. Там я работал три месяца, и там же мы представили выставку. Это странно и интересно, когда дома практически нет акварели и всё где-то вдали от тебя.

КАК УСТРОЕН ТВОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ? ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ РАБОЧИЕ РИТУАЛЫ?

Я понял, что мне нужен определенный ритм. Утром делаю зарядку, пью воду и работаю натощак до обеда. После еды сложно сконцентрироваться. Бывают периоды, когда ритм сбивается, и я мечусь между лицами и улицами, словно у меня нет дома и работы.

РАССКАЖИ О СВОЕЙ КОЛЛЕКЦИИ КАМНЕЙ — КАК-ТО ТЫ РАССКАЗЫВАЛ, ЧТО ТЫ ИХ СОБИРАЕШЬ В САМЫХ РАЗНЫХ МЕСТАХ.

Да, я довольно привязан к разным вещам — личным предметам, местам и воспоминаниям. Ношу их с собой, порой это доставляет немало проблем. Сейчас мне помогают семейные фотографии и камни из разных поездок в горы. Один из последних — кристалловидный внутри, покрытый хрупкой рассыпчатой породой. Потерев его в руке, ладони начинают блестеть. Это помогает абстрагироваться и сосредоточиться.

ТЫ ГОВОРИЛ, ЧТО ТВОЯ СЕМЬЯ ДЛЯ ТЕБЯ — ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ. КАК ТЫ СПРАВЛЯЕШЬСЯ СО СВОИМИ ЧУВСТВАМИ, БУДУЧИ СЕЙЧАС С НИМИ НА РАССТОЯНИИ? ЧУВСТВУЕШЬ ЛИ ЭТО КАК СЕПАРАЦИЮ?

Я часто созваниваюсь с семьей, с друзьями. Они не дают мне отдалиться. Бывали моменты сопротивления, но сейчас я понимаю, как сильно они мне помогают. Именно они дают мне уверенность — не только веру в себя, а вообще во всё.

Отдельная тема — мои тети, красивые, сильные женщины. Когда мне нужно собраться, я вспоминаю их характер, то, как они проходили через жизненные испытания. Они все похожи в этой силе. Знакомство с такими женщинами дает опору.

Семья и друзья создали мой внутренний стержень. Иногда образуются трещины, но они не дают потерять себя и напоминают, что всегда возможен путь обратно или другой шанс.

СКОРО ТЫ ЕДЕШЬ В МОСКВУ НА ОТКРЫТИЕ ВЫСТАВКИ В СЦЕНЕ/SZENA И ТАКЖЕ ЗАЕДЕШЬ К РОДНЫМ В НАЛЬЧИК. ЧТО ТЫ ОЖИДАЕШЬ ОТ ВСЕХ ЭТИХ ВСТРЕЧ И СОБЫТИЙ?

Предвкушаю, но уверен, что буду слишком взволнован переживать дни по-настоящему. Всё важное случается обычно позже, спустя время эмоции оседают и мы можем видеть, что произошло на самом деле.

Эти годы семья была для меня изображением на экране. Я хочу вернуть им плоть без завесы — услышать, увидеть, понять.

От выставки не знаю, чего ожидаю. Если честно, я придумал всё это, чтобы оправдать поездку домой.