Хороший пример: «Тающий дневник. Весенний сезон» в Доме Наркомфина
До 14 июня в Коммунальном блоке Дома Наркомфина представлен проект «Тающий дневник», который превращает «опытный дом переходного типа» в уникальное пространство для исследования маленьких историй. Через ассоциации и субъективный опыт художественные пары анализируют взаимосвязи человеческих судеб, архитектуры и советской эпохи.
Мы попросили художников Николая Алексеева и Диану Капизову, чьи проекты представлены в весеннем сезоне, рассказать о проведённом исследовании и о том, как работы соотносятся с пространством.
Николай Алексеев
художник
Об основе исследования и архивных материалах
С самого начала работы над выставкой мне был предоставлен большой корпус архивных документов Дома Наркомфина: от исторических и архитектурных монографий до сканов газет и фотографий конца 20-х годов. Формально работа с такими массивами данных похожа на научное исследование, но всё же свои методы и результат я бы охарактеризовал как «эссе с дефицитом внимания», поэтому стараюсь не использовать термин «исследование».
Когда Мария Калинина, куратор серии проектов «Тающий дневник», пригласила меня поучаствовать в проекте, я настроился на работу в антропологическом ключе с прошлым Дома Наркомфина. Я помню разные состояния дома, бывал в квартирах художников, живших там в 2010-х годах еще до реконструкции. Но при посещении экскурсии и работе с архивными материалами обратил внимание, что для описания дома используется терминология, сходная с пчеловодческой: уплотнение, расселение, ячейка вместо квартиры и так далее (тут можно вспомнить первый фильм советского правительства, снятый по сценарию наркома просвещения Анатолия Луначарского в 1918 году). В связи с тем, что я всё своё детство провел у дедушки на пасеке, я обладаю, хоть и любительским, но большим по объему знанием об устройстве пчелиной семьи, методах работы с ней и истории разведения пчел, которая содержит массу сюжетов, перекликающихся с историей России и социальным строительством. Я был пленён этими визуальными и смысловыми перекличками.
Из метафоры пчелиной семьи вытекает второй корпус подготовительных материалов — монографии по истории пчеловодства, научные и художественные тексты, описывающие социальное устройство человека через «пчелиные метафоры» от Аристотеля через Мандевиля к Метерлинку и далее. Любопытна, например, работа о пчеловодстве Чарльза Батлера «Женская монархия», изданная в 1609 году, легитимизирующая Королеву-мать в Британии. Он же впервые стал определять состояния пчелиной семьи по звуку, транскрибировав звуки роения в нотную запись — это один из референсов для работы музыкантов в моей инсталляции.
Николай Алексеев «Рой»
О пространстве и атмосфере Дома Наркомфина
Основная визуальная идея инсталляции — устойчивая архитектурная конструкция ульев (конструкция Рута, в народе их называют «небоскребами», потому что расширение объема улья происходит за счет достраивания корпусов ввысь). Ульи создают жесткую решетку, визуально перекликающуюся с колоннами и остеклением Дома Наркомфина как по форме, так и по цвету: мы намеренно избегали фактуры и декоративных элементов, присущих настоящим ульям. При этом ульи превращаются в архивное хранение для акварелей, видео и звука. Наполнение архива визуально и в прямом смысле «шумит», «роится». Здесь звучит удивительной красоты импровизация, записанная Олегом Даутовым, Ярославом Борисовым и Аркадием Пикуновым. Она вторит сюжетам акварелей, сделанных с фотокарточки пятидесятых годов, на которой мой дедушка стоит с трубой в руках на майской демонстрации, но звука трубы никто никогда не слышал.
Важным пластическим решением было сделать архив принципиально недоступным для исчерпывающего просмотра: с лестницы второго этажа вы видите открытые ульи, но не можете дотянуться до рамок внутри, как и до акварелей в нижних корпусах. Продолжительность видео и музыки также не дает возможности их охватить целиком. Внутри архива — птицы из Владивостока, близняшки из Лейпцига, ключевые моменты истории России из моей памяти и бродячие псы. Как мне кажется, такое визуальное и звуковое наполнение модернистской решетки ульев вторит зданию, которое в разные периоды своей жизни сохраняло изначальный архитектурный план, но было наполнено миллионом личных историй, любви, страхов и надежд.
Диана Капизова «Над полями, в облаках слышен голос тихий неземной»
Диана Капизова
художница
Об основе исследования и архивных материалах
Когда я только приступала к созданию своего произведения, я думала сделать работу, которая затрагивала бы судьбу человека, связанного с Домом Наркомфина. Я изучала, кто жил в этом доме, и открыла для себя актрису 50-60х годов XX века Ольгу Бган, прожившую здесь до конца своих дней. Мне очень нравится работать с персонажами из медиа культуры, и выбор был для меня очевиден. Было очень радостно, что я её нашла. Я пересмотрела все фильмы с её участием, даже те, где были эпизодические роли. Песни из фильмов и образы сыгранных ею ролей легли в основу моего видео. Особенно вдохновил меня образ Маленького принца Экзюпери из одноименного спектакля режиссера Екатерины Еланской, который был поставлен в театре Станиславского. Вокруг этого персонажа и строится весь сюжет видео — как будто дух этого Маленького принца витает в Доме Наркомфина. В видео много образов, и зритель волен свободно трактовать сюжет. Образы и персонажи во многом вдохновлены самим Домом, личной жизнью актрисы и ее ролями.
О пространстве и атмосфере Дома Наркомфина
Дом Наркомфина является местом действия в видео. Изучая информацию о Доме после посещения, я заметила, как многие акцентируют внимание на черных ножках, на которых он стоит, и сравнивают его с кораблем. Для меня это стало мощным образом и сравнением: дом с большой историей, который хранит воспоминания людей, живших в нем. Он как огромный ковчег с людьми прошлого — тех, кого уже нет, но их дух живет в этих стенах. Этот ковчег прикован к земле своими черными ножками, пытается оторваться от земли и полететь в светлое будущее, которого он так долго ждал.
