Хайлайты ярмарок Frieze в Лондоне и Art Basel в Париже 2025

Анна Мерман

CEO и основательница проекта «Объединение»

Возможно, именно потому, что этот Frieze стал для меня первым, он показался более бодрым по сравнению с Paris Internationale и Art Basel. Как будто меньшее количество галерей и понятная структура застройки сделали весь опыт проще и динамичнее.

Отдельная радость — то, что я всё-таки дошла до Frieze Masters, хотя изначально планировала посетить только Frieze London. И теперь понимаю, что в следующую поездку начну именно с Frieze Masters: на фоне множества ярмарок современного искусства она выглядит более свежей и живой.

Для меня стало открытием, что на Frieze Masters можно приобрести произведения искусства любой эпохи — от античности до ренессанса. Всё, что обычно видишь только в музеях, оказывается, можно купить и включить в собственную коллекцию. Вопрос, конечно, упирается лишь в деньги.

Art Basel в этом году показалась более спокойной, уравновешенной. Возможно, не столько «уравновешенной», сколько просто менее суетной. В прошлом году, когда Art Basel впервые прошла в отреставрированном Гран-Пале, казалось, что всего слишком много — впечатлений, стендов, событий. В этом году всё выровнялось и стало понятнее.

Блок с молодыми галереями был довольно ожидаемым: большинство участников показывали своих основных художников. Зато ярко выглядел раздел Emerging — совсем молодые галереи с начинающими авторами. Здорово, что его расположили на балконах Гран-Пале, так что можно было пройтись по кругу и увидеть все стенды в открытом пространстве. Это решение позволило отдельным проектам выглядеть заметнее и привлечь больше внимания.

На Frieze London мой фаворит — стенд галереи Modern Art, получивший премию «Стенд года». Там была представлена сольная презентация Сани Кантаровского, американского художника, который в этот раз показал не живописные работы, а керамику и настенные панно.

Анастасия Ландер

основательница агентства Landerlander

И Frieze, и Art Basel для меня, естественно, важны как некий срез текущего состояния рынка. При этом, поскольку я не крупная коллекционерка, я не основная целевая аудитория этих ярмарок. Имея это в виду, я стараюсь оценивать всё, что там происходит. Мне, безусловно, интересно посмотреть, как живет вот этот 1% людей с супервысоким доходом, которые позволяют себе шопиться у Gagosian, у White Cube. Но для меня это всё скорее как сходить в кабаре — посмотреть на то, как люди живут красивой жизнью. Поэтому на всех таких больших мировых ярмарках я всегда начинаю свой проход с зоны, где расположены галереи поменьше, возможно, которые показывают молодых художников, еще не снискавших особенного внимания рынка. Хотя, конечно, тот факт, что они попадают на Frieze и на Basel, это уже некая печать.

Frieze — это ярмарка современного искусства с обновленной планировкой, которая заключается в том, что мастодонты рынка сдвинуты назад, а у самого входа располагается зона Focus с молодыми галереями и Artist-to-Artist секцией. Это классный формат.

В этом году все на Frieze отметили лондонскую галерею Modern Art, которая показала керамические работы Сани Кантаровского. Это американский художник, он эмигрировал в Лос-Анджелес из России совсем юным. Я его знала в основном по живописным работам, графике, но на ярмарке мне очень понравилась его керамика — трогательная и классная. Стенд его галереи был минималистичным и в итоге получил премию как лучший стенд Frieze London. В контексте больших галерей не могу сказать, что ярмарка меня сильно поразила. На мой взгляд, Frieze в этом году был спокойный, консервативный. Все нацелены на то, чтобы хоть какие-то деньги заработать. Рынок искусства падает уже несколько лет, и по ярмарке этот тренд тоже виден. Мы понимаем, что участие в большой международной ярмарке — это, скорее всего, потерянные деньги. Не могу себе представить, чтобы кто-то отбил расходы или вышел в ноль, учитывая расходы на всё. Если только это не какой-нибудь, опять-таки, Гагосян.

Больше всего мне нравится Frieze Masters — это вторая ярмарка, которая показывает искусство вплоть до 2000-х годов. И ярмарка гораздо спокойнее, там гораздо более широкая выборка того, что вообще можно увидеть, посмотреть и купить: и египетскую статуэтку, греческую чашу, рисунки Антуана Ватто, череп динозавра.

Елизавета Залиева

художница

Как современный художник, я хожу на ярмарки вроде Frieze не столько с оптикой изучения рынка, сколько за возможностью заглянуть за картины и в тайные комнаты галерей. Это всегда компромисс с собой: что-то обязательно пропустишь, что-то уже десятки раз мелькало в соцсетях, а сенсорная передозировка искусством случится в любом случае — где-то через час. Frieze London — это место, где бегаешь и балдеешь от стенда к стенду, а Frieze Masters — там, где сердце отдыхает.

Удивительно смешно, что каждый поход на ярмарку — это некоторое игнорирование blue-chip сектора (между собой мы называем эту категорию «голубой сыр»), потому что всё самое живое и интересное происходит в Middle и Young. Хотя, конечно, новые работы Трэйси Эмин или Кики Смит — это всегда событие, которое стоит увидеть своими глазами.

Важно отметить формат Artist-to-Artist, который уже в третий раз проходит на Frieze — он создает редкую горизонтальность и работает на укрепление художественного коммьюнити. Главное впечатление — индийский художник Т. Венканна, чьи крупные работы тушью и яичной темперой соединяют индийские и европейские мифы через призму сегодняшнего мира — перегруженного информацией и повернувшего вправо. Мощно, красиво и без иллюзий.

Открытием и разбитым сердцем ярмарки стал стенд Apalazzogallery из Брешии, целиком посвященный Люсии Пескадор — итальянской художнице, чья практика на протяжении десятилетий остается редким примером внутренней последовательности. С 1960-х она исследует природу, культуру и сам язык искусства, превращая рисунок в форму архива — честное, спокойное искусство, построенное на внимании и памяти.

Что нельзя пропустить: стенд Carl Freedman Gallery из Маргейта — богемного художественного хаба, где живет самая высокая концентрация художников на душу населения (и я в том числе). Вазы Студия Ленка, исследующие темы миграции и идентичности, работа Ванессы Роу, купленная Arts Council Collection в первый день ярмарки, и живопись Лолы Стронг-Бретт — энергия и сила, с которыми на ярмарке мало что сравнится.

А Masters — это бесконечная радость. От нежности акварелей Эндрю Уайета можно умереть на месте; ископаемое яйцо слоновой птицы и 68-миллионолетний череп трицератопса у входа — самые завирусившиеся объекты, рядом античное стекло, Шагал, Рембрандт и так до бесконечности. Моя любимая сцена — за пять минут до закрытия команда стенда со средневековыми доспехами режет огромный кремовый торт среди дюжины рыцарских шлемов.

Руслан Потамошнев

директор галереи сцена/szena

В прошлом году Frieze объявила о пересмотре своей политики в отношении молодых галерей — тех, кому менее 12 лет. Раньше такие участники располагались на периферии ярмарки, где поток зрителей был значительно меньше. Теперь маршрут движения и вход в павильон выстроены так, что зритель сначала попадает именно к emerging-галереям, а уже потом — к blue-chip участникам. Молодые галереи оказались буквально «в центре внимания», и это, безусловно, меняет динамику восприятия ярмарки.

Мне интересно наблюдать, как мои сверстники за границей видят современное искусство — особенно в Лондоне, который остается настоящим мультикультурным Вавилоном. Мы уже видим, как мода активно переосмысляет язык и ценности, и хочется верить, что аналогичные процессы происходят и в сфере искусства.

На мой взгляд, Frieze сделала важный шаг для поддержки художественной среды: теперь коллекционеры физически не могут «обойти» молодое поколение галерей. Это осознанный жест организаторов, который молодые пространства воспринимают как реальную поддержку, а не символический акт.

Сама ярмарка, как и прежде, проходит в Риджентс-парке — два павильона, наполненные искусством, в окружении осеннего Лондона.

Из представленных стендов особенно запомнилась венская галерея Sophie Tappeiner с минималистичной инсталляцией из живописи американской художницы Жасмин Грегори. Кстати, до 15 ноября ее персональная выставка проходит в лондонской галерее Soft Opening — рекомендую.

Также впечатлила экспозиция Herald St. — очень сбалансированный стенд, где разнообразная живопись тонко перекликалась с объектами. Среди других ярких участников отмечу Carlos/Ishikawa, The Approach, Grimm, Maureen Paley, Emalin, Lisson Gallery.

Для меня участие в Frieze — это не столько вопрос рынка, сколько возможность почувствовать, как меняется сама структура внимания внутри искусства.

Даша Коноваленко

куратор, создательница проекта «В белом кубе» и соосновательница PR агентства CO-WORKING

Если выбирать без дипломатии, то самое живое чувство — это когда Frieze не пытается быть благородным, а дает рынку говорить прямым текстом. В этом смысле Лорен Хэлси у Gagosian отличный пример попадания. Не потому что Гагосян «еще раз доказал», а потому что афро-урбанистический барельеф в формате псевдо-древности неожиданно оказался честнее всего павильона: в лоскутной эстетике Лос-Анджелеса читать легче, чем в тридцатой вариации на тему «фигуративность как новая искренность».

В Focus у галереи Ginny on Frederick Алекс Марго Арден — это тоже один из немногих случаев, когда работа про бюрократию и труд не выглядит как визуальный отчет стажировки в музее.

Многие живописные стенды крупных галерей производят эффект «производство эмблем для гостиной с хорошим освещением». Много аккуратной, дорогой, безупречно повешенной живописи. Интерьерной, конечно.

Что точно не пропустить: Focus — первым делом. Там всё, что будет важно через год, но пока не отполировано. Artist-to-Artist — любопытно смотреть, кого выбирают художники, когда им дают возможность говорить без участия отдела продаж.

И общий совет: если на третьей аллее вы смотрите на стенд и понимаете, что не можете вспомнить имя галереи, не напрягайтесь и идите дышать воздухом или пить кофе. Это не вы устали, это просто арт-рынок говорил слишком однообразно.

Элен Левитт

культурный стратег ArtLevel Art Management company & LEVITT ART Community

Париж как вторая орбита Art Basel. Четвертое издание Art Basel Paris закрепило статус столицы как самого яркого центра арт-рынка в Европе: 206 галерей из всех точек мира, от старых мастеров до новых имен, безупречная организация, уверенные сделки — от десятков тысяч до рекорда в $23 миллиона за картину Герхарда Рихтера, открывшую продажи ярмарки. Но меня поразила атмосфера. В воздухе чувствовалось парижское напряжение между эстетикой и интеллектуальностью, модой и смыслами.

Если Базель — это экономика искусства, то Париж стал культурной душой. Здесь чувствуется, что покупатель охотится за громкими именами не ради статуса, он ищет истории и смыслы. Ценовой диапазон активных продаж сосредоточен до $50 000, но «верх» рынка остается за художниками с музейным бэкграундом, как символ устойчивости и доверия.

Меня поразило, как Париж выстроил вокруг ярмарки целую экосистему. Музеи, дома моды, институции, частные коллекции — всё будто было настроено на один аккорд и дышало в одном ритме. Среди стендов хочу отметить: Hauser & Wirth, где как раз и была продана жемчужина — исключительная картина Герхарда Рихтера 1987 года. Стенды Thaddaeus Ropac и David Zwirner с их идеальными экспозициями, где, кажется, всё выверено до миллиметра.

Удивили своей смелостью и свежестью молодые галереи — 1 Mira Madrid и Mendes Wood. Золотая серия «Свобод» с ироничной сатирой на ритуалы идеологии, мрамор Маурицио Каттелана — как дерзкий жест профанации сакрального и тотемы Уго Рондиноне — как новые иконы урбанистической культуры, стали квинтэссенцией духа этого года.

Париж сегодня создает рынок, где ликвидность соединяется со смыслом. Коллекционирование превращается в форму культурного влияния, в язык, на котором говорит новое поколение интеллектуальных инвесторов, а контекст важнее цены.

Дарья Кузнецова

сооснователь галереи Shift, автор телеграм-канала «Твой самый легальный дилер»

Кому как не мне, галеристу, знать и понимать, что ярмарка существует для продажи, на ней не нужно слишком выпендриваться, ведь задача — заработать, как на профильном событии, особенно осознавая затраты. Тем не менее, как зритель, турист и зевака я осталась в расстроенных чувствах, вещи по большей части показались мне однотипными, простыми, декоративными.

Порадовало скромное, но гордое наличие видеоарта, как от Марины Абрамович, так и от молодых авторов. Из забавных трендов — движение, тряска, дребезжание. Десять объектов не смогли сохранить присущую скульптуре монументальность и устойчивость. Также интересно, что мем про «думы об империи» продолжает жить. Количество отсылок к античному искусству — рисунков греческих и римских голов — в количестве больше, чем на первом курсе академического художественного ВУЗа, наталкивает на размышления: не пора ли вернуться к вечным ценностям?